Письмо четырнадцатое. Дождь

Мой милый друг!

Здравствуй!

За окном идет дождь, третий день нет от него покоя.

История с похищением С., о которой я тебе писал, благополучно завершилась. За нею, без сомнения, следил весь город, редко когда в нашем крае на глазах разыгрывается такая драма, настоящий детектив, с оружием и опасностью, преступною дерзостью – словом, со всем тем, что обычно видим мы в кино. От остроты впечатления внимание к ней было приковано великое. Горожане искали подробности в сетях, искали и на улицах, шли пересуды и некоторые репортажи вышли очень омерзительные.

Кто-то, вероятно, заработал на истории деньги, дешевые гонорары, придумывая невероятные версии, а другие не спали сутками и делали все от них зависящее для того, чтобы спасти человеческую жизнь. К счастью, все уже позади, преступников нашли, обезоружили. С. освобожден, его держали в старом деревенском доме и под страхом смерти требовали выкуп, он пребывает в добром здравии. Задержанных, которых оказалась целая шайка, арестовали, и дожидаться суда будут они за решеткой.

Теперь, верно, город наш погрузится в привычное сонное летнее существование, в отпускной летаргический сон, с той лишь разницей, что в период такой, как правило, угнетает безумный жар июля. А нынешний год — особенный, зябкий и дождливый, он не похож ни на один в моей жизни, и даже сама природа, кажется, печалится вместе со мною.

Мой милый друг, я практически все для себя решил, город наш стал чужим для меня, он постепенно становился таковым все те месяцы, что тебя не было рядом, и я не вижу в нем своего будущего – своих новых  счастливых дней. Несчастным можно быть и в ином месте, в любом другом городе, однако там воспоминания о чудесных днях не будут преследовать меня по старинным улочкам, и это несомненный аргумент в пользу переезда.

Удивительное совпадение: чем больше задумывался я о смене места жительства, тем чаще встречались мне давно знакомые люди, но с которыми связь утрачена была тоже давно. Встречи наполняли приятным щекочущим волнением и теплотой от того хорошего, что содержат пролетевшие годы, и мы подолгу стояли, мешая прохожим. Вспоминали и размышляли о будущем, дивились тому, как много произошло в жизни каждого из нас за тот период времени, в течение которого мы не виделись и который казался нам таким кратким, а сейчас выходит, что прошло уже много лет, у иных появились и заметно выросли дети.

Одна встреча поразила меня особенно. Я шел днем по улице. Небо низко и до темени почти ночной нависало над городом, угрожая пролиться дождем, рокотало все громче. Прохожие хмуро поглядывали на него и спешили добраться до укрытия, толкались в нервной спешке и взглядывали друг на друга грозно. В пестроте темных недовольных глаз вдруг мелькнули глаза светлые, очаровательные и как будто удивленные тем, что натолкнулись на меня.

Ощущение того, что я знаю эти восхитительные глаза, пронзило меня молнией, подобной той, что ослепляюще разрубила, осветила темный небосвод, и я осмотрелся, поискал их и не нашел. Вздохнул и отправился  дальше, убеждая себя в том, что мне только почудилось, как зарядил ливень. Он набрал силу стремительно, сначала тяжело просыпались крупные капли, потом громыхнуло так, что взвыли сирены сигнализации в припаркованных автомобилях по всей улице, и с нарастающим гулом подошла стена воды.

Я успел, как и некоторые другие заскочить в первую попавшуюся стеклянную дверь, это оказалось небольшое кафе. Стена дождевая обладала мощностью такою, что уже через какую-то минуту дорога и тротуары скрылись под водой, в некоторых местах глубина была по щиколотку, а на дороге и глубже, машины колесами рассекали острые пенистые волны. Проезжая часть стала бурною рекою, забелели на перекрестке шипучие водовороты, ныряющие в ливневые люки, безнадежно и зло шлепали по тротуару те несчастные, без зонтов, которые не успели укрыться.

Глядя на них, я решил выпить горячего чаю и переждать, нашел столик — у окна, по которому густо скатывались водяные змеи, устроился и сделал заказ. Я смотрел на улицу, когда рядом со мною раздалось осторожное покашливание, и кто-то робко спросил:

— Разрешите присесть с вами?

Я обернулся – передо мной стояла хорошенькая девушка с намокшими волосами, с каплями дождя на лице, немного смешная от потемневшей  челки, прилипшей пауками к ее милому лбу, высокая, со вкусом, но бедновато одетая, лет восемнадцати на вид. Я смутился и оглянулся по сторонам, предполагая, что стал жертвой розыгрыша, но никто из посетителей, а их было немного, всего несколько человек, не обращал на нас внимания, никто, я пригляделся, не снимал нас на камеру мобильного телефона.

«Возможно, ошиблась?», — мелькнула мысль.

— Я вас сразу узнала! – словно прочитав ее, сказала девушка и присела на стул рядом, больше не спрашивая позволения и решив, что я согласен. Она попросила заказать ей молочный сладкий коктейль, который принесли в высоком стакане с цветной трубочкой, и пирожное. Я понял уже, что именно эти ясно-голубые глаза и мелькнули в пестроте толпы, что это было не наваждение. И теперь, вглядываясь в них, угадывал что-то знакомое, какие-то мелкие черточки, которые позже не сумеешь описать, но которые всегда узнаешь, когда увидишь. И все же я не знал этой девчонки.

— А вы меня не помните, — убежденно выдохнула она, наблюдая за мной со снисходительною хитроватой улыбкой, выдохнула с некоторым разочарованием, но одновременно и радостью – верно, ей понравилось то, что я ее не узнал, что она стала такой красавицей, какою я ее не помнил. Такая радость подвластна только цветущей юности!

— Я вас очень хорошо помню, запомнила на всю свою жизнь, — заявила она и начала потягивать коктейль через трубочку, аккуратно ложечкой есть пирожное.

— Всю жизнь? Да сколько же вам лет? Много не дашь…

— А сколько дадите?

— Ну… — замялся я, — лет восемнадцать.

— Почти угадали, — кивнула она серьезно. – Недавно исполнилось девятнадцать.

— Так, и где же мы с вами виделись? Когда?

— Вы помните А.?

— А.? Конечно помню! Когда-то мы работали вместе и были приятелями, ходили друг к другу в гости, но со временем все изменилось, как-то незаметно все прекратилось. Я точно и не помню, когда мы виделись с ним в последний раз.

— Двенадцать лет назад.

— В самом деле? Откуда вы знаете?

— Я запомнила тот день на всю жизнь, потому что тогда я обещала выйти за вас замуж.

— Вот так новость! Не помню, — смущенно улыбнулся я, действительно не находя такого в памяти. – И причем здесь А.?

Она вздохнула, теперь немного рассерженно, и отодвинула блюдечко с недоеденным пирожным.

— Вы были у нас в гостях. Мне было семь лет. Вы с моими родителями сидели за столом, еще кто-то был из взрослых, была большая компания. Я приставала ко всем с играми и какими-то книжками. Хотела привлечь к себе внимание, я это очень хорошо запомнила. А еще пела песенки, и все мне аплодировали. Потом меня попросили показать упражнения, я занималась гимнастикой. Упала и больно ударилась. Вы один меня успокаивали и дули на ушиб. Я помню, что благодарно поцеловала вас в щеку и обещала выйти за вас замуж, а все вокруг засмеялись. Их это позабавило и умилило, а меня обидело и разозлило. Я разревелась, наверное, потому и запомнила. Вы один не смеялись и снова успокаивали меня.

— Ах, вот оно что, — догадался я. – Так вы дочь А.? Да-да, припоминаю что-то такое, но очень смутно. Уж простите меня, наверное, в детской памяти подобное откладывается лучше, чем в памяти взрослого человека, для вас это оказалось событие. Однако удивительно, что вы помните в деталях и что помните, как выгляжу я, спустя столько-то лет. Вот я вас не узнал, вы правы, хотя, признаюсь, заметил ваши глаза на улице, и мне они показались знакомыми.

— Да, я тоже заметила вас и пошла вслед за вами. Не верится, что мы сидим за одним столиком и беседуем. А какие декорации! За окном дождь, посмотрите, какой жуткий ливень, как оглушительно грохочет гром! И молнии такие страшные! А с вами здесь тепло и уютно, безопасно.

— Я тоже рад нашей встрече. Но как поживают ваши родители?

— Они-то?.. – нахмурилась девушка. — Да как поживают люди в их возрасте – так же, как все. Вечно всем недовольны, всего боятся и ругают правительство. Скучно поживают. А вы как, что с вами приключилось за эти годы?

Я задумался. Трудно было припомнить что-то особенно важное, яркое, такое, о чем можно было бы рассказать этой случайно встреченной девушке, которую я совершенно не знал, но которая вела себя так, будто и в самом деле мы были знакомы не один день. И ответил ей, пошутил, что скучно жил, как и ее родители, и она рассмеялась в ответ.

— Удивительно было встретить вас через столько лет, — сказала она, глядя на меня с какою-то покровительственной нежностью, будто только от нее и зависела наша встреча — хотя, конечно, так оно во многом и было. – Подумать только, со дня нашей последней встречи прошло больше половины моей жизни!

— Не могу сказать о себе того же, — усмехнулся я. – Вы, наверное, студентка?

— Угадали, — улыбнулась она. – Учусь на филологическом. Сама поступила, потому что папа возражал.

— Характер у вас, значит. Припоминаю, что и у него такой же.

— Мы вечно спорим, но я все чаще побеждаю, — с гордостью отметила она.

— Вы уж относитесь к нему со снисхождением, к его скучным-то годам, — отшутился я.

Она вновь стала серьезной. Ее волосы подсохли, челка отлипла ото лба и распрямилась, стала пшеничною, и девушка на глазах становилась все прелестнее.

— Я помню, что в тот день вы дали мне обещание, — сказала она вдруг, повернувшись к окну – дождь стихал, и змейки на стекле бежали уже не так быстро, не столь обильно.

— Какое же?

— Когда я сказала, что выйду за вас замуж, вы не засмеялись, но назвали меня маленькой. Но когда я разревелась, то обещали не жениться ни на ком, кроме меня. Обещали подождать, пока я вырасту, и взять меня замуж. Только тогда я успокоилась.

— Да? В тот самый день? Возможно, вы и правы, детям иногда говорят такое, чтобы их успокоить. Но простите, я этого не помню.

— А я помнила всегда, — сказала она. – Я понимаю, как это глупо звучит,   по-детски и как безрассудно вам об этом говорить. Глупо было даже подходить к вам. Наверное, надо было пройти мимо. Все равно вы меня не узнали. Но поймите, что это важно для меня. Я так хорошо запомнила тот день, что росла с мечтой. Она была моей тайной, которой я не делилась ни с кем на свете. Даже в дневнике о ней не писала. Не рассказывала маме. Я росла с уверенностью в том, что где-то в мире живет человек, который ждет, когда я вырасту. Очень надежный и верный человек, сильный и добрый, который защитит от любой опасности. Особенно сильной вера была тогда, когда меня обижали, в школе или дома, когда я получала плохие оценки, и меня ругали. Я подтягивала учебу, но не для того, чтобы порадовать родителей, а ради вас – боялась, что вы отвернетесь от меня, узнав о плохих оценках, забудете и все-таки женитесь на ком-нибудь. Теперь понимаете, насколько это было по-детски?

Она помолчала задумчиво.

— Простите, что вторгаюсь в личное, но скажите – вы женаты?

— Нет.

Она помолчала еще.

— Я выросла и видите, какою стала, за мной бегают молодые люди.

— О, не приходится сомневаться, вы очаровательны!

— Да-да, спасибо, — рассеяно кивнула она, все еще глядя в окно. – С годами мое отношение к вам менялось. Но вы все равно оставались для меня символом чего-то очень хорошего, того счастья, к которому я стремилась. Моим кумиром, моим героем. Когда на душе было тяжело, я думала о вас, о том, что сделаю, если вас встречу, что скажу, и что вы ответите. Иногда это были приятные мечты, и становилось легче. Но иногда они были очень страшными, и становилось тяжелее. Я воображала себе, что вы посмеетесь надо мной, опять назовете маленькой. Рыдала в подушку. Видите, как глупо. Со временем стала сомневаться, живой вы человек или плод моего воображения. Знаете, слепленный из образов разных людей, которые бывали у нас в гостях. А когда подросла, воображение дорисовало вас образами из книг и кино. Я стала бояться того, что вы не существуете. И одновременно боялась вас встретить. Я ведь и сегодня очень испугалась!

— Чего же?

— А вы попробуйте неожиданно увидеть то, что годами видели только в уме! Представляете, у вас есть мечта. И вдруг вы понимаете, что она вот-вот сбудется. Только надо приложить последнее усилие. Надо решиться, набраться смелости, что-то сказать, что-то сделать. Как поступить? Как не испугаться того, что реальность может убить мечту, что надежды не оправдаются? Я и сейчас не знаю, какой вы человек. Я не знала вас никогда, а помню только таким, каким встретила в детстве.

Она оторвала взгляд от окна и улыбнулась смущенно.

— Вот дождь и закончился. Вы заплатите за пирожное и коктейль? Простите, у меня мало с собой денег…

— Да-да, не беспокойтесь!

— Спасибо!

Она поднялась, вышла из-за стола, остановилась и перед уходом долго взглянула на меня каким-то особенным взглядом.

— Только знайте — моя мечта не умрет никогда…

Я видел в окно, как промелькнула она на улице, как вскочила в подоспевшую маршрутку, и как унес ее дорожный поток.

До свидания, мой милый друг!


С 28.07.2017 возможность комментирования на сайте закрыта
Обсуждение новостей доступно в соцсетях