Любопытное гражданское дело изучил Советский районный суд города Орла.
Судя по материалам дела, история началась в декабре 2020 года, когда 61-летняя жительница города Орла пришла в отделение одного из банков, чтобы открыть вклад на 186 тысяч рублей. Но вместо этого, по версии истицы, сотрудник банка убедил ее подписать договор инвестиционного страхования. И вся сумма, которую орловчанка планировала положить на банковский счет, ушла на страховую премию. Договор тоже был заключен со страховой компанией, а банк выступал лишь агентом.
Срок действия договора составил 4,5 года. Когда он истек в июне 2025 года, орловчанка получила обратно денег меньше, чем внесла. Никакого дохода, на который она, вероятно, рассчитывала как на банковский вклад, она не увидела. Как позже выяснилось лично для нее, в отличие от вклада, доход по инвестиционному страхованию не гарантируется и во многом зависит от ситуации на финансовых рынках.
«Вкладчица», неожиданно оказавшаяся «инвестором», обратилась в банк с претензией. Но там ей ответили, что банк является всего лишь агентом страховой компании и не отвечает за условия договора. Затем она пошла к финансовому уполномоченному, но и это не помогло ей разрешить ситуацию. Пришлось идти в суд. В судебном заседании истица пояснила, что не понимала природу сделки. По ее версии, ей не разъяснили, что это не вклад, а страховой продукт с высокими рисками.
Представитель страховой компании, которая стала ответчиком по иску, возражал, ссылаясь на пропуск срока исковой давности. Мол, договор заключили еще в 2020 году, а иск был подан только в 2026-м. Но суд встал на сторону пенсионерки. В решении указано, что она заблуждалась относительно природы сделки, и это заблуждение было настолько существенным, что, зная о действительном положении дел, она бы ее не совершила.
Орловский суд сослался также на информационное письмо Центробанка, в котором страховщикам рекомендовали воздерживаться от предложения сложных инвестиционных продуктов пожилым людям, не обладающим специальными финансовыми знаниями. Что касается срока исковой давности, то суд отсчитал его не с 2020 года, а с июня 2025 года, когда истице выплатили деньги, и она впервые осознала, что ее права фактически были нарушены.
В итоге суд признал договор недействительным и взыскал в пользу истицы со страховой компании 20 тысяч рублей в счет компенсации морального вреда. Вопрос о возврате самой страховой премии в 186 тысяч рублей в данном процессе не рассматривался, поэтому дело ограничилось моральной компенсацией. Решение еще не вступило в законную силу и может быть обжаловано.
ИА “Орелград”
