Любопытное гражданское дело изучил Советский районный суд города Орла.
Судя по материалам дела, история началась в декабре 2020 года, когда 61-летняя жительница города Орла пришла в отделение одного из банков, чтобы открыть вклад на 186 тысяч рублей. Но вместо этого, по версии истицы, сотрудник банка убедил ее подписать договор инвестиционного страхования. И вся сумма, которую орловчанка планировала положить на банковский счет, ушла на страховую премию. Договор тоже был заключен со страховой компанией, а банк выступал лишь агентом.
Срок действия договора составил 4,5 года. Когда он истек в июне 2025 года, орловчанка получила обратно на несколько сотен рублей меньше, чем внесла. Никакого дохода, на который она, вероятно, рассчитывала как на банковский вклад, она не увидела. Как позже выяснилось лично для нее, в отличие от вклада, доход по инвестиционному страхованию не гарантируется и во многом зависит от ситуации на финансовых рынках.
«Вкладчица», неожиданно оказавшаяся «инвестором», обратилась в банк с претензией. Но там ей ответили, что банк является всего лишь агентом страховой компании и не отвечает за условия договора. Затем она пошла к финансовому уполномоченному, но и это не помогло ей разрешить ситуацию. Пришлось идти в суд. В судебном заседании истица пояснила, что не понимала природу сделки. По ее версии, ей не разъяснили, что это не вклад, а страховой продукт с высокими рисками.
Представитель страховой компании, которая стала ответчиком по иску, возражал, ссылаясь на пропуск срока исковой давности. Мол, договор заключили еще в 2020 году, а иск был подан только в 2026-м. Но суд встал на сторону пенсионерки. В решении указано, что она заблуждалась относительно природы сделки, и это заблуждение было настолько существенным, что, зная о действительном положении дел, она бы ее не совершила.
Орловский суд сослался также на информационное письмо Центробанка, в котором страховщикам рекомендовали воздерживаться от предложения сложных инвестиционных продуктов пожилым людям, не обладающим специальными финансовыми знаниями. Что касается срока исковой давности, то суд отсчитал его не с 2020 года, а с июня 2025 года, когда истице выплатили деньги, и она впервые осознала, что ее права фактически были нарушены.
В итоге суд признал договор недействительным и взыскал в пользу истицы со страховой компании 20 тысяч рублей в счет компенсации морального вреда. Вопрос о возврате самой страховой премии в 186 тысяч рублей в данном процессе не рассматривался, поэтому дело ограничилось моральной компенсацией. Решение еще не вступило в законную силу и может быть обжаловано.
ИА “Орелград”
